Темы  /  Эксперт

Я верю в электронную демократию

Я верю в электронную демократию

Об электронной демократии, о её влиянии на решения правительства и поиске приоритетов недавно назначенный министр связи России Николай Никифоров поделился с Софи Шеварднадзе на канале Russia Today/RT. В 29 лет он является самым молодым членом нового российского правительства.

От редакции e-gov.by добавим, что в портфолио Никифорова успешная разработка и внедрение электронного правительства в Татарстане. Только в 2011 году в республике было оказано 10 млн услуг в электронном виде для 800 тыс. человек.

RT: Мы видели мощную силу интернета — он может привести и к революции и краху авторитарных режимов. С вашей точки зрения, в какой степени следует властям вмешиваться в эту сферу? Где та тонкая грань, которая отделяет интернет-цензуру от вседозволенности?

Николай Никифоров: Правительство может вмешиваться в эту область исключительно в таких целях, как, к примеру, защита наших детей от недопустимого контента, а также защита авторских прав и интеллектуальной собственности. Но, безусловно, не должно быть никаких ограничений на доступ к каким-либо коммуникационным услугам или сайтам.

Господин Медведев неоднократно выступал со своим знаменитым утверждением, что «свобода лучше несвободы». Это ключевая концепция, и я считаю, что наша страна должна следовать этому правилу. С другой стороны, для всего правительства, это определённо хороший урок: новые СМИ и электронные средства коммуникации — хороший пример того, как мы можем использовать эти технологии в положительном ключе для общения с нашими гражданами.

Например, вся инициатива по созданию Открытого правительства, как раз касается именно этого вопроса: как использовать эти новые технологии, чтобы изменить способ общения с гражданами.

Верите ли вы в электронную демократию?

В электронную демократию я верю. Но говоря об электронной демократии, люди часто думают исключительно об электронных выборах. А электронная демократия — понятие гораздо более широкое.

Голосование можно проводить в электронном виде, присвоив цифровую электронную подпись каждому гражданину, или при помощи мобильных телефонов.

В первую очередь, электронная демократия предоставляет людям возможность оказывать влияние на определенные решения правительства, помогает найти и обозначить приоритетные вопросы.

Думаю, мы можем регулировать этот аспект на федеральном уровне. Все ведомства должны пользоваться данными, почти ежедневно поступающими через информационную систему (электронной демократии — ред.), и относиться к ним так же ответственно, как к обычным обращениям граждан, написанным на бумаге.

Известно, что в российских медийных кругах растёт озабоченность растущей монополизацией медиарынка. Так ли это? И если да, представляет ли это угрозу плюрализму и демократии в нашей стране?

У нас в принципе нет никакого государственного регулирования медиарынка. Некоторое влияние на этот рынок правительство всё-таки оказывает через некие старые государственные СМИ. Но с точки зрения законодательной базы, никаких барьеров на пути развития медиарынка нет.

Хочется надеяться, что мы не та страна, которая будет ограничивать интернет-доступ к определённым сайтам или контенту — как это часто происходит во многих других странах. У нас есть место для конкуренции, и будем надеяться, что и в эту область будет приходить всё больше и больше инвесторов.

Насколько сильно влияние новых СМИ на российскую политику?

Нет, конечно же, новые СМИ и даже сам доступ к широкополосному Интернету из дома определённо меняют то, как мы планируем свой день, как мы работаем и как общаемся, в том числе и по политическим вопросам.

Очень сложно сравнить это сравнительно небольшое число людей с населением всей страны. Несмотря на то, что посетителей у «Яндекса», пожалуй, больше чем зрителей у «Первого канала», если говорить об охвате всей страны, в том числе и глухих деревень, то телевидение всё ещё остаётся крупным игроком в области СМИ. Но если говорить о больших городах, особенно о Москве и некоторых других городах — например, в Казани к широкополосному Интернету уже подключены около 78 процентов домохозяйств, это определённо играет всё большую роль.

Какими вы видите российские средства массовой информации, скажем, лет через пять-шесть? Считаете ли вы, что новые СМИ, Интернет полностью вытеснят старые СМИ?

Определённо, не полностью. Не могу даже назвать ни одной страны в мире, где произошла бы полная перемена. Но как-то это повлияет. В очередной раз хочу подчеркнуть, что это касается, скорее, отдаленных территорий, у которых сейчас огромный потенциал для роста, если говорить о широкополосном доступе. Это основная забота и нашего министерства, так как мы хотим преодолеть этот цифровой разрыв.

Широкополосный доступ стал вашим приоритетом? Вы спрашивали людей в Twitter о том, где им бы хотелось в первую очередь увидеть перемены. Итак, широкополосный доступ в Интернет, увеличение свободы прессы, борьба с монополизмом — что станет вашим приоритетом?

Определённо, широкополосный доступ — один из ключевых моментов развития инфраструктуры в любой стране мира. Возможно, это так же важно, как и строительство дорог, мостов и так далее. Однако для России это огромная проблема. Куда сложнее предоставить широкополосный доступ каждому гражданину России, чем, скажем, каждому жителю Сингапура.

Что касается других приоритетов, мы, конечно же, хотим сделать наш рынок телекоммуникаций конкурентоспособным. Однако с этим также связаны определённые проблемы.

И лично я считаю, что мы должны ввести на рынок больше конкуренции.

Ещё одна тема: интеллектуальная собственность, требующая принятия нормативных документов — не только в России, но и в мире в целом. Известно, что ваш предшественник выступил с инициативой, согласно которой весь медиаконтент в Интернете должен быть незащищёнными, то есть, по сути, свободным для использования, если только производитель контента не требует обратного. Это сильно контрастирует с инициативами США и ЕС, такими как SOPA. Собираетесь ли вы продолжать этот курс?

Полагаю, нам нужно придерживаться этой концепции самоидентификации в вопросе защиты публикуемого электронного контента. Мы считаем, что живём в век роста цифровых коммуникаций, роста значимости цифрового контента, и полагаем, что те, кто публикует информацию, должны сами решать, как её защищать.

А как достичь баланса между производителями и потребителями контента?

Баланс достигается благодаря свободному рынку. Решают производители и потребители. Но мы хотим предоставить производителям все возможности, чтобы они сами могли решать.

Вы производите впечатление человека, хорошо разбирающегося в современных технологиях. Вы верите, что в какой-то момент цифровые технологии охватят мир на все 100 процентов?

Ну, не весь мир. Но мы верим, что возможно всю коммуникацию, всё общение перевести в электронный вид. Хотя я думаю, что, скорее, это всегда будет где-то 95 процентов. Просто технологии бывают очень дорогостоящими.

Но может ли это быть более затратным, чем ежедневно печатать текст на бумаге? Когда, по-вашему, будет напечатана последняя газета?

Газеты, по-моему, будут существовать ещё, не знаю, несколько десятилетий. Но однажды внезапно может получиться так, что печатные газеты также станут очень дорогими и перестанут окупаться. И мы начнём всё больше и больше информации черпать из Интернета. Но это всегда упирается в бизнес и личную эффективность. И поэтому технологическая революция также ведёт к революции в способах взаимодействия.

Оригинал на RT:
«I believe in e-democracy» — Russia’s communications minister
Первое фото: Cnews

Мнения:

Метки

Книги